Поиск Первая страница сайта Написать нам


О НАС
    Главная страница
    Презентация объединения
    Мы в Интернете
    Консультативная служба
    Наши издания
    Наше творчество

ПАЛОМНИКАМ
    Святые Оренбуржья
    Монастыри
    Храмы и святыни

РАЗНОЕ
    Православный софт
    Аудио
    Видео

АЗБУКА ВЕРЫ
    Основы Веры
    Православному Христианину
    Викторина

Библиотека
    Библиотека онлайн
    Рекомендуем
    Молитвослов
    Семья и воспитание детей
    Словари
    Таинства. Богослужение
    Христианские притчи
    Духовная поэзия
    Официальные документы
    Православный юмор

Матюшин Роман‚ иеромонах



Иеромонах Роман (в миру Александр Матюшин) родился в 1954 г., в семье сельской учительницы, в небольшом селе Брянской области. Уже в школе начал писать первые стихи. Учился на филологическом факультете Калмыцкого госуниверситета, но от выпускных экзаменов отказался, после чего работал плотником, рабочим силикатного завода, художественным руководителем в ДК, учителем музыки в школе.

Призвание к монашеству ощутил уже в ранней юности, а может быть (неосознанно), и в детстве. Мать, Зоя Николаевна Матюшина, работала учительницей в школе, а после смерти мужа стала монахиней в миру в Печорах.

Постриг принял в Псково-Печерском монастыре, потом служил на приходах Псковщины, в Киево-Печерской лавре после ее открытия и, наконец, в 1993 году по благословению правящего архиерея Псковского Евсевия стал единственным насельником скита Ветрово.

Стихи иеромонаха Романа поражают разнообразием: это и исторические баллады, и притчи, и психологические картины-зарисовки с натуры, и философские раздумья, облеченные в рифму, и гневная гражданская лирика, и символические обобщения, и очень личностные воспоминания-размышления.

 

 

Стихотворения поэта:

Без Бога нация – толпа

Все пред тобой – мимоходящий дым

И за что мне сие…

Мир да снидет на всякого зверя

Мы засорили суетой

Мы молимся, но для чего

Надмирный Путь лампадно просветлен

Ничто не канет в смертный час

Премногие спаслись без прорицаний

Прискорбна заповедная дорога

Прохожу меж березок и сосен

Святая ночь

Смири себя

У входа в лес всегда стучу

Христос Воскрес

Чем докучают будни?

Как Милостив Господь! Как Любит Он спасать!

Сборник стихотворений «Молись, народ»

Глаголы вещие


Без Бога нация – толпа

Без Бога нация – толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа,
Иль, что еще страшней, – жестока.

И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом,
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

8 августа 1990 г.  п.Кярово


Все пред тобой – мимоходящий дым

Все пред Тобой — мимоходящий дым.
Подобно свитку, Небеса совьются.
Склоняюсь пред Могуществом Твоим,
Но возлюбил, как Человеколюбца.

О, Милующий, Любящий спасать!
Чем отплатить за все благодеянья?
Я только приготовился воззвать,
А Ты услышал ранее воззванья!

Не обошел погибельные рвы…
О, Сердцеведче, все мое Ты знаешь!
Хотел исполнить заповедь — увы!
Но Ты и намерение лобзаешь!

Дышать Тобой — познать благую часть.
Стою, истаевая у Распятья.
Я даже не успел к Тебе припасть,
А Ты уже раскрыл Свои объятья!

25 февраля 2001 г.

скит Ветрово


И за что мне сие…

И за что мне сие? Не казни Милосердием, Боже!
Чашей Милости верных до смерти сынов обогрей.
Заглянул невпопад на огонь, как случайный прохожий,
И в небрачной одежде неловко стою у дверей.

Ах, какие дороги-пути перевыстрадал за день!
Диво то, что дошел, хоть и места небитого нет.
Что не спросишь меня, почему я не в брачном наряде?
Видно знаешь, что мне просто нечего молвить в ответ.

Все Твое растерял. Что теперь призывать оправданья?
От сиянья венцов и от белых одежд, как слепой.
Онемел мой язык, сотрясают утробу рыданья
В благодарность за Радость — Блаженство сидящих с Тобой.

30 марта 2001 г.

скит Ветрово


Мир да снидет на всякого зверя

Мир да снидет на всякого зверя!
Ничего просто так не сорви:
Всё живое Господь нам доверил,
Чтобы мы возрастали в любви.

Нет ненужных во всём мирозданье,
Всё исполнено Цели Святой.
Как узнали бы о состраданье,
Если б в нас не нуждался никто?

Братья меньшие! Вас сотворили
С Человечеством зло изживать.
Как бы мы доброту проявили,
Если б некому было подать?

Да отыдет страдание с болью —
Кто для нас и живёт на Земле!
Как бы люди святились любовью,
Если б некого было жалеть?


Мы засорили суетой

Мы засорили суетой
И головы и души,
И видим–слышим только то,
Что жаждем видеть–слушать.

И все идет наперекос,
И жизнь копейкой стала,
Забот и дел не мерян воз,
А нам все мало, мало.

И только охаем–кряхтим,
А жизнь все хуже, хуже,
Расстаться с возом не хотим,
И надрываем души.

А нам вобрать бы навсегда,
Чтоб не жалеть о многом:
На свете есть одна беда –
Не повстречаться с Богом.

19 октября 2003 г.

скит Ветрово


Мы молимся, но для чего

Мы молимся, но для чего — не знаем.
Все в ожиданье благ, и млад, и стар.
Каких еще даров мы ожидаем? —
Быть на молитве — это ли не дар?

Стоять пред Богом! Вдумайтесь! Вместите!
Откройте дверь Источнику даров.
Дитем Господним молча припадите,
Не надмеваясь умноженьем слов.

Но мы и здесь свое ничто возносим,
Желая втайне прорицать, целить.
Иль просим дар чудес — того ли просим?
Доколь мольбу гордынею сквернить?

Нам только — дай! На паперти и в Храме.
Но гляньте, есть ли место для даров?
Нутро, что свалка, в мусоре и хламе,
Для Божьего — ни полок, ни углов.

Что толку теплохладными устами
Одно и то же клянчить без конца?
Зачем просить, коль некуда поставить?
Очистите от рухляди сердца!

Мы блудники, живущие усладой.
Но ветхосладость пагубна душе.
Слепцы, слепцы! Нам не увидеть злата,
Лаская ухо звяканьем грошей.

Так и обходим Бога стороною.
Самих себя лишенцами творим:
Ведь рай желанный есть ни что иное, —
Как предстоянье в Вечности пред Ним.

12-18 января 2001 г.

скит Ветрово


Надмирный Путь лампадно просветлен

Надмирный Путь лампадно просветлен
Струится, как молитва боголюбца.
И звездам тесен чистый небосклон, —
На грешный дол Благою Вестью льются.

Не может радость быть в себе самой.
Ей нужно изливаться для чего-то.
Она подобна туче дождевой,
И все равно, где горы, где болото.

Оставь земное. Выйди к Небесам.
Расстанься на немного с суетою.
Творение апостольствует нам,
А мы закрыли души на святое.

О, Таинство великой Тишины!
О, Красота, не взысканная нами!
Премудрости и Святости полны
И воды, и земля под Небесами.

Не ведает страданий Красота!
Тоска-печаль — когда Ее заглушим.
Душа без Красоты, что сирота.
Не сиротите, обожите души!

28 февраля 2001 г.

скит Ветрово


Ничто не канет в смертный час

Ничто не канет в смертный час,
Не распадётся.
Всё, исходящее от нас,
На нас вернётся.
Словами Вечность не возьмёшь,
Дела предстанут,
И наша правда или ложь
С собой потянут.
Когда исчезнет суета
(О Трисиянный!),
Кто о земле вздохнёт тогда
Об окаянной?


Премногие спаслись без прорицаний

Премногие спаслись без прорицаний,
Без осияний, знамений, чудес.
Но все не обошлись без дарованья —
Смирения, что тоже — дар Небес.

Мы ничего почти уже не можем.
Мы — оболочки, некого винить.
Больны, горды, в страстях, и всё же,всё же,
Есть ещё время головы склонить.


Прискорбна заповедная дорога

Прискорбна заповедная дорога:
Нет Пасхи без тернового венца.
Прощать врагов — увидеть сень Чертога,
Любить врагов — увидеть Лик Отца.

Любить врагов — кому сие по силам?
Мы и с собой не ладим по грехам.
Но, если Божье душу посетило, —
Любой заплачет от любви к врагам.

При той любви вражда и месть напрасны.
Обымет братом распоследний тать.
Рыдай, душа Иосифом Прекрасным,
Святись слезою Самого Христа.

31 марта 2001 г.

скит Ветрово


 

Прохожу меж березок и сосен

Прохожу меж березок и сосен,
Собираю грибы и слова.
И следит паутинная осень,
Как росою играет листва.

Паучок опустился в лукошко,
Чуть помедлил – и вниз головой.
А в опалой дубовой ладошке
Цело море воды дождевой.

У воды комары обсыхают,
Тишину среди трав сторожу.
Запах детства вдыхаю, вдыхаю,
И дитём на лисичку гляжу.

26 августа 2006 г.

скит Ветрово


Святая ночь

 

Отцу Николаю с благоговением

Святая ночь! Блаженство и покой!
Стою один под куполом бездонным.
И Млечный Путь Над мирною рекой
Несёт себя к туманам отдалённым.

Ни ветерка, ни звука, ни души.
Снега, снега повсюду под луною.
Забытый скит. Свеча в окне дрожит.
Следы зверей, ещё не зримых мною.

Величие мертво без тишины.
Она таит пути Богопознанья.
Созвездия застыли у сосны,
Снежинки озаряя ликованьем.

Из этих мест до Вечности – рукой.
Её дыханье за ближайшим стогом…
Святая ночь! Блаженство и покой.
Стою один. И сердце знает Бога.

14 февраля 1994 г.

скит Ветрово


Смири себя

Смири себя. И Бог тебя простит.
И узришь естество в ином звучанье,
И Звёздный мир и дол сорастворит
В непостижимом таинстве молчанья.

Молчание, зовущее горе…
Великим ладом полнится творенье.
И в свете звёзд, и в чуткости дерев –
Во всём я узнаю Богоявленье.

Как близок Бог! Умом не разуметь.
Глаголом не коснуться дивной сути.
И только сердце не престанет петь,
Что Благ Господь! И Милостив! И Чуден!

19 января 1997. Крещение Господне

скит Ветрово


 У входа в лес всегда стучу

У входа в лес всегда стучу:
Никто не входит в дом без стука.
Молитву краткую шепчу –
И вот уже в гостях у друга.

Как хорошо во мхи нырнуть,
От всех на свете затеряться,
Целить лесным покоем грудь,
Боровиками любоваться!

И чувствовать себя своим
Среди зверей, среди пернатых,
И помогать порою им,
Без преступленья виноватым.

Грибов сейчас полным–полно,
Поделим с белкой даровое.
Какое благо нам дано –
Ответствовать за всё живое!

Всё чудно без людских причуд,
И жду во мхах, как в океане,
Когда сосновую свечу
Закат затеплит на поляне.

21 сентября 2006 г.

 

скит Ветрово


 Христос Воскрес

Христос Воскрес! Но с Ним ли мы?
Слезит грехов рукописанье.
И в запоздалом покаяньи
Не Божий Свет, а царство тьмы.

Но царство это не страшит,
Кто на Распятого взирает:
Воскресший ныне озаряет
Тридневный гроб любой души!

10-11 апреля 1999 г., 4.30 утра.

 

Пасха Христова. Минск


 Чем докучают будни?

Чем докучают будни? Не трудом —
Обыденностью, ветхостью теченья.
И гонит серость, но не в Божий дом —
Кого в кабак, кого — на приключенья.

И праздники мирские не бальзам,
Всё заполняют громкой суетою,
Окрадывают души и глаза
И оставляют с большей пустотою.

А в Праздниках церковных новизна,
Не новшество — тут словеса иные.
Так, вероятно, ранняя весна
Несёт земле подснежники лесные.

 

Неумолимо веет Чистота,
Благоухает тайна Обновленья.
И светит неземная Красота,
И сердце ощущает примиренье.


Как Милостив Господь! Как Любит Он спасать!

Как Милостив Господь! Как Любит Он спасать!
Как хочет всем уменьшить наказанье!
И если в жизнь иную входит тать,
То входит не во время злодеянья.

Обычно иль во сне, когда отыдет гнев,
Иль в суете погибель обретает.
А праведник, душой воспламенев,
С молитвой эту землю покидает.

О, Милость без границ! О, благости Вина!
Любовь Свою доныне изливаешь:
И грешникам не воздаёшь сполна,
И праведным сторицей отмеряешь!

 

, Скит Ветро́во


Сборник стихотворений «Молись, народ»

Нас куда-то несет в непроглядную Темь,
И погибельным вехам не видно конца.
Ложь и Смута окрест. Обратитесь в детей!
Обратитесь в детей и услышите голос Отца.

И зовут купола к неземной красоте,
Но толпе по нутру больше злато тельца.
И коснется ль кого? Обратитесь в детей,
Обратитесь в детей и услышите голос Отца.

Так доколе себя хоронить в суете?
Пусть несут мертвецы своего мертвеца.
Заклинаю живых: обратитесь в детей,
Обратитесь в детей и услышите голос Отца

***

Блажен, кто, наполняясь тишиной
И внемля ей благоговейным слухом,
В обыденном постигнет мир иной —
Дыханье созидающего Духа.

В любой букашке и любом листе,
В мерцанье звезд и на земле унылой,
Куда ни глянь — повсюду и везде
Таится Оживляющая Сила.

Царю Небесный, Душе Всеблагий!
Тобой живится всякое творенье!
Пошли, да не похвалятся враги,
Лицу России Воду Обновленья.

***

Сеем рожь, а косим лебеду,
Непрестанно ищем виноватых.
Строим рай, а вертимся в аду,
Узнавая в ближнем супостата.

Словоблудьем залита земля,
Каждый норовит в Евангелисты
И к кормушке, дабы опосля
Самому свернуть с тропы тернистой.

Плоть ликует. Дух уничижен,
Суета перечеркнула Вечность.
И страну десницею чужой
Волокут злорадно на увечья.

Наши души, от тоскливых дум
Обессилев, примирились с ложью…
Потому и сеем лебеду,
Называя всеянное рожью.

31 января 1993. Каменец

* * *

Молись, народ

Мне говорят (уж эти богословы!) –
Господь один, да разные пути.
Пора забыть оплошности былого,
И вместе ко спасению идти.

Даёшь любовь! Да здравствует терпимость!
Никто не прав! Никто не виноват!
Вне всяких вер над всеми Божья Милость!
Всё хорошо, и Ангел бесу брат!

Несутся отовсюду кривотолки,
Кто, дескать, может Истину объять?
Мол, зеркало разбилось на осколки,
И наша цель – всё заново собрать!

Лукавый люд! Почто блукать словами?
(Да сгинут Православия врази!)
Ведь зеркало, составленное вами,
Обезобразит, но не отразит.

О, древней башни новые прорабы,
Кому на пользу вавилонский лад?
Я и гроша за истину не дал бы,
Которую сплели из полуправд!

Неслыханное прежде ослепленье,
Подмен или измен угарный дым:
Величить отступленье просвещеньем,
Гордиться отступлением своим!

Охальники родимого порога,
Доколе околесицу пороть?
Да, Бог один. Откуда ж истин много?
Или уже не Истина – Господь?

А тьме и Свету – не соединиться!
Не прогадай, благовеститель лжи.
Коль издыхал у собственной пшеницы,
Спасёшься ли у сорняков чужих?

О, сеющие пагубное семя!
Не за горами воздаянья час!
Что широта, возлюбленная всеми?
Бог уготовал узкий путь для нас.

Экуменизм – постылая блудница!
Она душой о чадах не болит.
И дом её со срамом разорится
Погаными, с кем пред детьми блудит.

О, кривовер! Не сам ли раздвоился,
Головушкой вертя по сторонам?
Иль позабыл? – Христос не разделился,
И вера благодатная – одна!

Молись, народ, о Чистоте радея,
От Храма Божьего не отврати лица.
Не отпадай, внимая блудодеям,
Но стой за Православье до конца!

12 августа 1996. Скит Ветрово

* * *

Дорогие мои, это всё!
Отовсюду хула и глумленье!
Нас теперь только чудо спасёт,
Да хотим ли мы сами спасенья?

Где народ мой? Ау! Что со мной?
Я не вижу родимого люда.
Потому-то и правят страной
Подлецы, проходимцы, иуды.

Наши души пускают на слом.
Нам шипят, указуя на стойло.
И молчим, позабыв обо всём,
Всё меняя на горькое пойло.

И не чуя особых утрат,
Мы таскаем чужие обноски,
И в припадках заходимся в лад
Жеребцам и кобылам с подмостков.

Окропить бы Крещенской водой
Одержимых безудержной корчью.
Русь моя! Боль моя! Что с тобой?
Кто навёл эту тяжкую порчу?

Горе, горе над Русской Землей!
Разгулялись в открытую бесы.
Размелькались, под хохот и вой,
И рога, и копыта, и пейсы.

О, народ мой! Довольно дремать
Помолись перед Подвигом Богу.
Православная Родина-Мать!
Двери ада тебя не возмогут!

16 января 1997. Скит Ветрово

* * *

Триединая Русь

Дорогие мои! Что же мы натворили, наделали?
Опорочила всё! Растерзала Отечество гнусь!
Триединая Русь! Русь Великая, Малая, Белая,
Кто тебя разделил, неделимая Русь?

Отстрадали отцы, отошли во обители лучшие.
Нам бы Веру и Мужество их в искупительный час!
А братаясь вовсю с палачами безвиннозамученных,
Попираем отцов-матерей, убиенных за нас.

Триединая Русь! Ты земное подобие Троицы.
И прискорбна душа за напоенный ложью народ.
Возрождайся, ликуй перезвоном воссозданной звонницы,
Триединая Русь, Православный Оплот.

14 мая 1997. Полоцк

* * *

Ликует Рим

Ликует Рим в языческом веселье.
Заполнены трибуны неспроста.
Выводят на арену «Колизея»
Служителей распятого Христа.

Патриции, изяществом блистая,
Не драли горло в непотребном «бис»,
Не тыкали в страдающих перстами,
Достойно опускали пальцы вниз.

Наверное, большое наслажденье
Испытывал народ от этих встреч,
И тех, кто обречён на усеченье,
Согласно знаку поедает меч.

О воины, почто забыта слава?
Вчера герои – ныне палачи!
Всех потешая зрелищем кровавым,
О беззащитных тупите мечи.

И вновь ведут на новые мученья
Того, кто стар и кто кричаще юн.
И всех, приговорённых на съеденье,
По одному бросают ко зверью.

Но тихий отрок, сам идя на муки,
Перекрестился, слыша грозный рык,
Прижал к груди крестообразно руки,
На небо поднял просветлённый лик.

И царь зверей, подняв завесу пыли,
Раскинулся, рыча, у детских ног.
И точно гром, трибуны возгласили:
– Велик и славен христианский Бог!

Блаженны вы, невинные страдальцы.
Молитесь Богу день и ночь за нас.
Наверняка, опущенные пальцы
Готовит нам уже грядущий час.

Святая Русь, Рассеюшка, Рассея,..
Сидишь над Вавилонскою рекой,
А впереди застенки колизеев –
До них осталось нам подать рукой.

Когда душе придёт пора мучений,
И призовёт меня Господь на крест,
Любители кровавых развлечений,
Благословляю ваш безмолвный жест.

Да укрепит тебя в душе Всевышний
Когда настанет наш с тобою срок.
Одно бы только нам тогда услышать:
– Велик и славен христианский Бог!

Ликует Рим в языческом веселье.
Заполнены трибуны неспроста.
Выводят на арену колизея
Служителей воскресшего Христа.

* * *

Радость моя, наступает пора покаянная,
Радость моя, запожарилась осень вокруг,
Нет ничего на земле постоянного,
Радость моя, мой единственный друг.

Желтое, красное — все разноцветное,
Золотом, золотом устланы рвы.
Прямо в лицо роднику безответному
Ветер повыбросил мелочь листвы.

Затосковали деревья бесправные,
В ризах растерзанных гибели ждут.
Лишь золотые Кресты Православные,
Радость моя, нас в бессмертье зовут.

Радость моя, эта суетность грешная
Даже на паперть швыряет листы.
Но возжелали покоя нездешнего
Белые Церкви, Святые Кресты.

Их не прельщают купюры фальшивые,
Не привлекает поток золотой,
Нужно ли Вам это золото лживое,
Вам, лобызающим вечный покой?!

Белые Церкви светлеются издали,
Благовествуя о мире ином,
Живы еще Проповединки Истины,
Радость моя, не скорби ни о чем.

Белые Церкви исполнены кротости,
Ими доднесь освящается свет.
Радость моя, что кручинишься попусту,
Белым Церквам нынче тысяча лет.

Выжили Вы, бессловесные Зрители,
Бури прошли, расточились врази.
Сколько всего за века перевидели
Белые Церкви, Осколки Руси ?

Белые Церкви плывут в Бесконечности,
О, Кладенцы неземной Чистоты !
Непокоренные Граждане Вечности,
Белые Цериви, Святые Кресты.

Вас не касаются запахи тленные,
Этот октябрьский отчаянный пир.
Белые Церкви — Твердыни Вселенныя,
Не устоите — развалится мир.

Звон колокольный летит сквозь столетия,
Встретим же в Храме молитвенный час:
Радость моя, мы с тобой не заметили;
Осень уже за порогом у нас.

Сентябрь 1987 г.

* * *

А мне в России места не нашлось.
Такое, впрочем, не с одним бывало.
Не со времен ли оно певелось,
Не многих ли чужбинушка смиряла?

О Родина! Ты, как и мать, одна!
И потому не требую отчета
За ту свободу, что даешь сынам —
Свободу восходить на эшафоты.

Распятая! Ужели это ты?
Стою, на все взирая изумленно,
И узнаю в знаменах — лоскуты
Хламиды Иисусовой червленой.

Страна моя! Туда ли ты глядишь?
В земное тычут каверзные пальцы.
И ты к земному — на погост спешишь,
В поводыри призвав христопродавцев.

Почто, от неба лик отворотив,
Позарилась на западные блески,
И все свое родное осудив,
Рядишься в лилипутские обноски?

И потешая скопище раззяв,
Иное избираешь направленье…
Стезя чужая — не твоя стезя!
Чужой и не вместить твое стремленье.

О время! О смятенье без конца!
И стыд, и честь! Позорища и храмы.
Все выше, выше пьедестал тельца,
Все четче зрак насильника и хама!

И многие у гроба твоего
Хотят застыть в почетном карауле.
И злобствуют, не ведая того,
Что в слепоте на Божье посягнули.

Да судит Бог! Не указуя нань.
Речь не о них. Не об иудах слово.
Кто пышет злобой — пожинает брань.
Все было ране, ничего не ново.

Россия-Русь! Куда б ты не неслась,
Оборваной, поруганной, убогой, —
Ты не погибнешь, ты уже спаслась,
Имея столько Праведных у Бога!..

11 января 1993, д. Боровик

* * *

Принимай гостей, Москва, хлебом-солею,
Вспомни звание достойное свое.
Звонари, вам начинать богомолие,
Разгоните с куполов воронье.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Так лети же над землей, радость велия,
Славу Божию вещает Небеса.
На Святой Руси Святое веселие,
Как один поют голоса.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Приидите, Православия любители,
Песньми воспоим Родившую нам Свет.
Торжествуйте, храмы и обители,
Нашей Церкви нынче тысяча лет.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Веселися о Христе, Русь Крещеная,
Свечи, образа, кресты, куда не глянь.
Православной верой просвещенная,
Ты еще жива, моя земля?

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Так красуйся и ликуй, Церковь Русская,
Лик Твой и величествен и строг.
Воронье, вам не стерпеть этой музыки.
О, языцы, яко с нами Бог.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

Нынче память всех святых наших сродников,
Днесь вам с упованием молюсь.
Не оставьте нас, Христовы угодники,
Да не сгинет от безбожия Русь.

Свят, Свят, Свят еси, Боже,
Богородицею помилуй нас.

4 января 1988, с. Родовое

* * *

А мы живем в безумную эпоху
Под игом отщепенцев и иуд.
Златой телец, Насилие и Похоть
Трехглавым змием пожирают люд.
Правитель слаб, совсем утоп в стакане,
Чужой бедой не омрачить чело,
Безмолвствуя братушкам на Балканах,
Воюет на седалище зело.
Но в битве сей не только он умелец:
За океаном, на другом краю,
Служитель тьмы — верховный Извращенец
Огнем и смертью держит власть свою.
Стальные птицы клювами стальными
Уничтожают братский наш народ.
Россия! Встань! Ужель смолчишь и ныне?
Не оборвешь стервятников полет?

* * *

Золотари

В России раньше цену знали
И человекам, и вещам.
Золотарями называли
Служителей отхожих ям.

И, так сказать, добро людское
Текло подальше от людей,
Не прорывалось к нам рекою,
Не наполняло площадей.

А ныне время непростое,
Чему угодно путь открыт,
И все такое золотое
С подмостков и страниц смердит.

Коли поверхностно послушать,
Все о душе, хоть невпопад,
Но, к сожалению, о душах
И душегубы говорят.

О золотарь, с пером иль кистью
Почто обожествляешь срам
И из своих отхожих истин
Пытаешься построить храм?

1993 г.

* * *

Двадцатый век почти на издыханьи.
Без двух минут, и он уже в пути.
Ну, что ж, прощай. Тебя бы не стихами —
Вселенской панихидой провести.
Ты был жесток, нещаден на расправу,-
Еще бы — силы ада поднялись! —
И, называя правое неправым,
Водил низы на Голубую Высь.
Нас страшно покорежило в те годы,
Да и поныне на виду рубцы.
Но многие от нашего же рода
Сплели себе нетленные венцы.
А где венцы — там, значит и победа!
Повержен ад, и смерть, как тать, бежит!
И Русь моя, исполненная Света,
Пред Божиим Предстолом предстоит.
И как бы мир не собирал каменья,
Не призывал идти в последний бой,
Русь устоит и в будущих сраженьях,
Встречая верных в Выси Голубой.

23 февраля 1998 г., Скит Ветрово

* * *

Ты говоришь, скривив лицо в страданьи,
Что мир погиб в неправде и во зле,
Но если уж Христа, Христа продали,
То что не продается на земле?
От панагий до разовых салфеток,
От украшений до могильных плит.
Всем под луною вертят так и этак,
Но только покаянье устоит.
Со всех сторон одни и те же фразы,
С амвонов и трибун похожий стиль,
Проказа же останется проказой,
На чьем бы теле не пришлось цвести.
И берег левый вряд ли станет правым,
И берег правый… впрочем, суть ясна.
Зачем мудрить, зачеркивая здравость?
Что общего за искученьем дна?
И пусть толпою лжепророки ходят,
В погонах или рясах — все равно,
На дне соединенье происходит,
Но горе вам, спешащие на дно.

* * *

 

А Ироду спасения не чаять:
За злодеянье милостей не ждут.
Младенцы, умерщвленные мечами,
Доныне у Престола вопиют.
Их много тысяч! Страшное счисленье!
История свершенное хранит,
Которое по счету поколенье
Царя жестокосердного клеймит?
О нем ли речь? Что нового на свете!
Поистине, Терпенье без границ.
О, матери! Прости меня Содетель,
Что называю так детоубийц!
И все-таки! О, матери! Доколе!
Я заклинаю ради всех святых!
Не убивайте жмущихся от боли
Незрячих, безголосых, но ЖИВЫХ!
Не умножайте скорби над страною!
Не слушайте губительных речей!
Но лекари недаром белизною
Задернули обличье палачей!
О, Родина! Ты словно в исступленье
Себя решила извести совсем.
Какого мы хотим благословенья?
На каждый день — кровавый Вифлеем!
Кровавит мир! Кровь все-таки водица!
По всей земле великий недород!
О, Пресвятая Дево! Как молиться?
Стал иродом-народом мой народ!
Но жив Господь! Любое преступленье
Несет с собою высший приговор:
Родившиеся станут отомщеньем
За убиенных братьев и сестер!


Глаголы вещие

Какая обреченная луна!
Молчит земля тревожно и сурово.
И в Вечность устремилась тишина,
Внимая Откровенью Богослова.

1

Аз, Иоанн, по Бозе общник ваш,
Бых на молитве в Дусе в день недельный.
И слышах глас, яко труба гласящ:
— Аз есмь Грядущий, Первый и Последний.
И обратихся видети — застых,
И видех седмиогненник единый,
И посреде светильников златых —
Подобно Человеческому Сыну
Глава Его и власи, яко дым,
Белее свежевыпанного снега.
И опоясан поясом златым
Живый во веки, Альфа и Омега.

2

Отверзе Агнец дланию десной
Печати, возглашая: — Виждь и внемли.
И белый конь, и рыж, и вороной,
Почуяв волю, понеслись на землю.
И Он отъял червертую печать —
Аз имя Смерть прочел на лике бледном.
И бледный конь сидящего помчал,
И глад за ним, и ад идяше следом.
Егда отверзе пятую печать —
Под Олтарем увидех избиенных,
И даша им за велию печаль
Белы одежды — облаченья верных.
А за шестою — скорби не вместить.
Аз обозрех сятение в народе.
И велий трус, и солнце мрачно бысть,
И, яко кровь, луна не небосводе.
Падоша звезды, якоже листва,
И небо отлучися, яко свиток,
И всякая гора, и острова
Пучиной восхотели быть сокрыты.
И вся язЫки, в горы устремясь,
Теснясь в пещерах, вопияли, плача:
— Падите, горы, и покрыйте нас,
Кто может стати против гнева Агнча!

3

Снята печать Десницею Святой.
И бысть безмолвье, яко на немного.
И Ангел ста с кадильницей златой,
И воскурил молитвами пред Богом.
И фимиам святых прияше Бог.
И Ангел, исполняя послушанье,
Олтарний огнь в кадильнице возжег,-
Послал земли и громи, и блистанья.

4

И первый Ангел воструби горе —
И град, и кровь поверг на землю.
И третия часть древа погоре,
И всякий злак свое утратил семя.
И он преста, и воструби вторый,
И се — гора, огнем жегома, пала.
Погибе третья часть судов и рыб,
И третия часть моря кровью стала.
И третий глас звезду Пелынь низверг,
И та паде свещой горящей в воды.
И третья часть источников и рек
Пелынью ста и смертию народам.
И третия часть солнцы, звезд, луны
Затмилася четвертою трубою,
Светила, не имущия вины,
За человеков уязвились тьмою.
И пятый Ангел возгласи трубой —
Паде звезда, и бысть открыта бездна.
И взыде дым, и прузи над землей,
Имущи жала мучити неверна,
Подобны конем, на главах венцы
И лица, яко лица человечи.
И в тыя дни взыскуют смерти вси
И не обрящут — убежит далече…
И воструби шестый, и слыша глас,
И разрешиша Ангел при Ефрате,
Да будут лето, месяц, день и час
Часть третью человеков избивати.

5

И знамение велие познах:
Жена явися, в солнце облечена.
И под ногами — полная луна.
И на главе венец от звезд вечерних.
И змий великий, чермен, седмиглав,
Стояще пред хотящею родити.
И видех, сей неистово желах
Рожденное Женою погубити.
Но восхищен к Престолу Сын Ея,
Имущий упасти жезлом языки.
Жена бежа в пустынные края.
И сотвориша битву змий великий,
Хотяще устоять любой ценой.
И Михаил, и Ангели святии,
Сразились с древнем змием-сатаной
И Агнчей Кровью победиша тии.
О небеса! Вас Кровию спасли,
И потому ликуй, на них живущий!
Но горе вам, на мори и земли,
Низвержен к вам рыкающий и лгущий.

6

И видех, стоя но морстем песце,
Из моря зверя мерзка восходяща.
Десятирог, и киждо бех с венцем,
И на седми главах хулу носяща.
Подобен рыси, львиные уста,
Ногой медвежьей брег морской отмерил.
И змий, своею силой напитав,
Даде престол и власть, и область зверю
И видех аз израненную зле
Главу едину на могучей вые.
Но язва смерти чудом исцеле,
И поклонишася народи змию.
И зверь уста отверзе на хулу,
И хули Ангел и Того, Кто свыше.
И вся колена потекли ко злу,
И гна святых, и многих победиша.
И иный зверь, исшедший от земли,
Имеюще два рога, яко агнча.
И гласом змия лесть свою изли
И огнь с небес тому, кто лести алчет.
Клеймище на деснице иль челе
Звериный знак, тому, кто убоится.
И купля, и продажа на земле —
Печать имущим, верный истребится.
Кто имать ум, внимай. Зде мудрость есть
Число зверино изочти, считая.
Число его шестьсот шестьдесят шесть.
Не поклонись, погибель обретая.

7

И видех Агнца на горе Сион,
Пред Ним поющих в ризах непорочных.
И сии вси не знающие жен,
И на челех имуща Имя Отче.
И Ангела, паряща в небеси.
Глаголюща ко племенам воззванье:
— Воздайте славу Богу, Богу Сил,
Прииде час Суда и воздаянья.
И Ангел ин глагола вслед его:
— Паде, паде град Вавилон великий,
Что от вина безумья своего
Любодеяньем напои языки.
И третий глас услыша слух земной:
— Кто поклонился зверю — станет слева.
И имать пити ярости вино,
Вино нерастворено в чаши гнева.
И будет огнь безжалостно палить
Запечатленных смертною печатью.
И дым мученья вечно восходить,
И пеплом отзываться на проклятья

8

И видех облак светел над собой
И Сына человеческа седяща,
Имеяй на Главе венец златой,
И острый серп десницею держаще.
Изыде Ангел и возвыси глас
— Приспе пора, Царю и Господине!
Посли Свой серп и жни, прииде час,
Зане трава земная изше ныне.

9

И видех ино знамение аз:
Се море, яко сткляно и горяще,
И Агнчу песнь поюще чудный глас
Имущих гусли, на мори стоящих.
Они не отступиша от Творца,
Попраша образ злый и начертанье.
И посему взывали без конца:
— Благословен Дающий оправданье!

10

И велий глас от скинии воззвал,
Глаголющ седмим Ангелам: — Восстаньте!
Идите и излейте седмь фиал
И яростию землю напитайте!
И иде первый Ангел и изли
Златый фиал на горе всем живущим.
И бысть гной зол и лют по всей земли
На людех, начертание имущих.
Вторый на море излия фиал,
И кровью сташа волны голубые.
И третий Ангел кровью напитал
И реки, и источники водныя.
Четвертый Ангел солнце поразил,
И бысть ему дано огнем вредити.
И велий зной народи опалил,
И не престаша Господа хулити.
И пятый Ангел гнев изли во тьму
На царство зверя и престол треклятый.
И жваху языки свои от мук,
И хулиша Творца от чаши пятой.
И излияся Ангелом шестым
Фиал в Ефрат послушною десницей.
И сотворися путь царем земным,
Да шествуют по дну на колесницах.
И ста седмый, и на воздух изли.
И быша гласи, громи и блистанья.
И трус велик, и град зело велик.
И хулиша, забы о покаяньи.

11

И видех любодейцу на водах
Безстыдну и презревшу наказанье.
И цАри, и раби, забыша страх,
Упишася ея любодеяньем.
И дмяся, в червленницу облачась,
Покрыша срам порфирой позлащенной,
И златом, и каменьями гордясь,
Держаще чашу с мерзостью и скверной,
Седяще на исполненном хулы
Червленем звери о десяти розех.
И пеша племенм слова хвалы
Пияной сей кровьми святых о Бозе.
И Ангел тайну зверя возгласи:
— Зверь бе и несть, от бездны изыдоша.
Седмь глав — суть горы и жена на сих,
И царие седмь суть, и пять падоша.
И воды, иже видел, — племена.
И розе зверя — царие, и сими
Огнем погибнет велий град — жена,
Имуще царство над цари земными.

12

И с небеси явися Ангел ин,
И землю просвети своею славой.
И возопи: — Паде кромешный сын,
Паде великий Вавилон кровавый,
Бесом жилище и нечистых птий.
Дошли до Бога вси его неправды,
Зело вознесся и повержен ниц,
Да всяк обрящет пепел вместо града.

13

И отворися небо, и по сих —
В червленой Кровью ризе Царь явися,
И видех коней белых и на них —
Небесных воев, облеченных в виссон.
И ста на солнце Ангел, возопи,
Глаголя орлям заповедь Владыки:
— Летите, соберитеся на пир,
Да снесте плоти малых и великих.
И видех зверя, и царей земных,
На брань текущих, и пророка лжива.
И убиени быша вои их,
А зверь и лгущий в огнь внидоста жива.

14

 

И прейде небо, и земля сгоре,
И ново небо, и земля явися.
И град сходящий свыше обозрел,
И в граде сем нескверн и свят явися.
И Агнец Херувимами носим,
И тьму, и смерть отъя — не стаста боле!
Аз, Иоанн, свидетельствую сим —
Грядет Воскресший, мзду носяй с Собою.



  Рейтинг@Mail.ru   Яндекс.Метрика